Возвращение к истокам

В трудные времена люди тянутся к уже известным, пережитым решениям. И это понятно: именно из принятых когда-то решений, из прогнозов их действия и оценки их последствий во многом и состоит опыт отдельного человека и человечества в целом. Вот и сейчас многие считают, что ответы на вызовы сегодняшнего дня надо искать в истории, в мерах, предпринимавшихся в борьбе с уже преодоленными кризисами, в том числе – и с самым мощным из них, с Великой Депрессией. Бизнесмены и политики вспоминают Рузвельта, экономисты в спорах о причинах кризиса и о путях его преодоления ссылаются на Кейнса. При этом не придается значения весьма масштабным объективным изменениям, произошедшим с тех пор в мировой экономике, особенно в финансовой сфере, а также в способах анализа и скорости обработки все больших объемов информации целыми классами экономических агентов. Изменились и научные подходы к экономическим проблемам: за прошедшие десятилетия в методологию экономики прочно вошла математика. К добру ли эти изменения? Однозначно сказать трудно. Например, дискуссии о слабости современной экономической науки, сложный математический аппарат которой базируется на ряде упрощающих допущений, идут до сих пор. Если сначала на большей «психологичности» экономики настаивали представители австрийской школы, то сегодня полемизируют между собой уже и мейнстрим-экономисты. Дискуссия между экономистами «соленой воды» (из университетов, расположенных на побережьях США) и «пресноводниками» (из университетов центра страны, прежде всего, Чикаго) достигает той же степени накала, что и знаменитый спор между «остроконечниками» и «тупоконечниками». Тем более сложно однозначно оценить прогресс в прикладных отраслях, вызванный совершенствованием способов доступа к информации, её обработки и анализа. Могли ли Джон Мейнард Кейнс или Милтон Фридман предположить, что в будущем экономическая статистика, решения правительств и Центральных банков будут оцениваться не только предпринимателями, планирующими развитие собственного бизнеса, и банкирами, их кредитующими, но и десятками миллионов спекулянтов и торговых роботов на общемировых электронных торгах, работающих 24 часа в сутки? Можно ли было предвидеть появление новых финансовых инструментов, якобы позволяющих точно измерить и поделить риски и доходности согласно предпочтениям их покупателей? Думал ли кто-нибудь, что все большая часть мирового богатства будет состоять не в недвижимости, золоте и произведениях искусства, а в электронных «записях» на счетах компьютерных систем пенсионных и хедж-фондов? Что от снижения цифр на этих счетах целые поколения людей будут чувствовать себя беднее и начнут меньше тратить и больше сберегать? Что огромные массы «квази-денег» будут способны практически со скоростью света перемещаться по всей планете с рынка на рынок, ограничиваемые лишь ликвидностью активов, их временно «приютивших»? Конечно же, нет. Тем более не существует и точной оценки плюсов и минусов этих, и других изменений. То, что повышение скорости принятия решений и снижение транзакционных издержек увеличивает точность проведения операций для каждого конкретного экономического агента и, вместе с тем, снижает общую устойчивость финансовой системы, вроде бы следует «из энергетических соображений» (так говорят физики, когда не могут количественно описать процесс, понимаемый качественно). Но два момента, по моему мнению, абсолютно очевидны. Первое. Сделанные открытия нельзя «закрыть» обратно. Единожды выпустив из бутылки джинна финансовых инноваций, и экономические субъекты, и посредники, и регуляторы не откажутся от использования всех разработанных в последние годы инструментов и в дальнейшем. И второе. Регулирование новых инструментов, а также финансовых посредников, их разрабатывающих и применяющих, должно быть усилено, и будет усилено. О методах, которыми это будет сделано, пока идут дискуссии, а надзорные органы лишь ищут подходы к повышению прозрачности оценок принимаемого риска, контрциклическому регулированию и к новым правилам начисления вознаграждения управляющих, но в том, что и то, и другое, и третье будет сделано, вряд ли стоит сомневаться. Так возможно ли возвращение к истокам, да и нужно ли оно? Я считаю, нет. Человек не может дважды войти в одну и ту же реку. И не только потому, что река изменилась, ведь главное – он сам стал другим.

Андрей Новиков